Главная / Страны СССР / Риторика культурной революции

 

Однако и этот аргумент, и все прочие были перечеркнуты однимединственным соображением — предполагаемым «недоверием» нерусских народов к русской культуре и, следовательно, по ассоциации, недоверием к «русской письменности» (в 20е и 30е гг. так называли кириллицу). Однако и этот аргумент, и все прочие были перечеркнуты однимединственным соображением — предполагаемым «недоверием» нерусских народов к русской культуре и, следовательно, по ассоциации, недоверием к «русской письменности» (в 20е и 30е гг. так называли кириллицу).

Всем этим объясняется притягательность движения за латинизацию и его значение. Риторика культурной революции была не просто обращена к восточным элитам, она предоставила им возможность использовать ортодоксальный большевистский язык, на котором они могли пропагандировать культурный пантюркизм, в противном случае представлявший значительную опасность для властей.

В то же время риторика культурной революции стала для восточных реформаторов символическим средством, с помощью которого они могли демонстрировать свою антиисламскую позицию в относительно спокойные времена нэпа.

Однако после того как в 1928 г. центр начал культурную революцию, политика латинизации стала развиваться в направлении, не предусмотренном ее основателями.