Те же самые критерии, со всей очевидностью, применялись и при выборе народного поэта России, когда классика русской литературы Пушкина возвысили над революционными кандидатами Маяковским и Бедным. Но, вероятно, самой поразительной приметой новых веяний было то количество внимания, которое уделялось национальной культуре. До 1933 г. считалось, что развитие национальной культуры гораздо менее важно, чем коренизация и расширение сферы применения языков народов СССР, положительная деятельность или образование национальных советов.

Однако, по мере того как внимание к этим темам стремительно падало, проблемы национальной культуры выходили на первый план: теперь ей стали посвящать целые речи такие заметные фигуры, как секретари национальных ЦК.

В 1937 г. Постышева отстранили от должности и обвинили (с полным основанием) в том, что национальный вопрос он сводил исключительно к проблеме национальной культуры. На проходившем в 1937 г. пленуме Татарского обкома один из делегатов сетовал не на пренебрежение к татарскому языку и не на то, что татары слабо представлены среди специалистов. Он сетовал, что «национальная гордость татарских трудящихся была задета…

Это не секрет, что, когда наш татарский театр приехал на проходивший в Москве фестиваль, он и сам устыдился того, что пьеса, которую он поставил, была произведением вульгарного плагиата».

С другой стороны, Мирзоян, первый секретарь ЦК КП(б) Казахстана, хвалился успехом казахской декады в Москве и тем, что «казахские легенды, песни и фольклор стали известны всей стране».