А потому и неудивительно, что, когда Сталин озаботился созданием новой концепции советского национального устройства, которая отразила бы фундаментальные изменения, совершившиеся в советской национальной политике после декабря 1932 г., он вновь обратился к метафоре «дружба народов».

И через несколько месяцев после состоявшейся в декабре 1935 г. встречи с представителями среднеазиатских республик эта метафора получила повсеместное распространение.

Репортаж «Правды», опубликованный на следующий день после встречи с таджиками и туркменами, назывался «Великая дружба».

А когда через две недели состоялась вторая встреча со среднеазиатскими колхозниками, Молотов сообщил своим слушателям, что «дружба народов Советского Союза — это наша великая сила в борьбе за лучшую жизнь».

Когда Молотов опубликовал собрание своих речей на собраниях в Кремле, проходивших с декабря 1935 по март 1936 г., он, разумеется, дал этому сборнику название «Великая дружба народов СССР».