Главная / Национальная безопасность / Политика в сфере языка и террор

 

Большинство этих резолюций было направлено на усиление позиций русского языка и в том, что его статус был недостаточно высок, обвиняло националистовконтрреволюционеров. Таким образом, политика в сфере языка и террор и на сей раз были самым тесным образом связаны.

Эта внутрипартийная риторика вскоре проявила себя и в публичной пропаганде. Украинских националистов снова обвинили в попытках «оторвать украинскую культуру от братской русской культуры и ориентировать украинский народ на капиталистический Запад, на фашистскую Германию».

Примечательно, что человек, который в 1933 г. был главным критиком украинских лингвистов, — Андрий (Андрей) Хвыля, теперь был признан главным борцом за чистоту украинского языка, лингвистическая реформа которого на самом деле служила интересам украинских националистов.

В результате была создана еще одна лингвистическая комиссия и предпринята новая реформа украинского языка. Огромное внимание уделялось теперь преподаванию русского языка. Отличным примером этого является передовая статья «Учительской газеты» от 7 августа 1938 г.: «Великий и могучий русский язык, язык Ленина и Сталина, Пушкина и Горького, Толстого и Белинского, глубоко близок всем гражданам СССР, его с любовью изучают и взрослые и дети… что является показателем исключительного интереса всех национальностей к изучению языка великого русского народа, первого среди равных в братской семье народов СССР».

Эту идиллию портило только то, что «троцкистско-бухаринские и буржуазно-националистические агенты фашизма, пытаясь оторвать братские народы от великой культуры русского народа, лишали учащихся нерусских школ учебников и пособий по русскому языку». Эта статья явилась иллюстрацией возникновения новой лингвистической и культурной парадигмы.

Русской культуре предстояло стать средоточием советской культуры (хотя они и не были полностью тождественны), а русский язык был главным средством приобщения нерусских народов к этой культуре.