Главная / Национальная безопасность / Национальный вопрос был раздут

 

Его учебные курсы по национальной политике стали предметом постоянных насмешек. Любченко заметил, что по требованию Скрипника на преподавание национальной политики университеты выделяли 110 часов, а на преподавание ленинизма — всего 60: «Национальный вопрос был раздут до огромных размеров.

Во всех речах [Скрипника] на факультете [национальной политики Института марксизмаленинзма], во всех его статьях по национальному вопросу нет ни марксизма на классовой основе, ни Маркса, ни Энгельса, ни Ленина, ни Сталина, ни ссылок на них».

Постоянные нападки на Скрипника, обвинявшегося в преувеличении национального вопроса, указывали, что украинизации, проводившейся в русле «жесткой линии», пришел конец. Утверждение, что национальный вопрос является предметом главной заботы большевиков, о чем всего восемь лет назад говорил сам Каганович, критиковали, над ним насмехались. Кроме того, лексикон Скрипника с такими понятиями, как «национальное дело», «национальное сознание», «наши национальные интересы», признали скорее националистическим, чем большевистским.

Как мы уже видели на примере «дела Шумского», большинство партийных украинцев чувствовали себя очень неловко, выслушивая националистическую риторику, сопровождавшую украинизацию.

Эта риторика была отброшена.

Украинизация проводилась и после 1933 г., но гораздо менее энергично и без постоянного обсуждения.